ec72d61b     

Орлов Владимир - И Наступило - 'после Войны'



Владимир Викторович Орлов
И наступило - "после войны"...
Эссе
Слова в паузах
Мне нравится писать протяженные сочинения. Начинаешь роман, не зная,
какие события в нем произойдут и куда поведут тебя твои же герои. Пишу я
медленно, и пребывание мое внутри романа, собственная моя жизнь в нем
происходит годы. Естественными и объяснимыми оказываются паузы между
романами. Необходимы восстановление и накопление жизненной энергии для новой
большой работы. Художнику тоже выказывать свою суть и свое понимание жизни
не формулировками, а образами и картинами историй персонажей. А вот в паузах
между романами формулировки или оценочные слововыражения являются. Возникает
потребность именно оценить все, что происходит вокруг тебя, и себя самого, и
свои работы, и те или иные явления истории и культуры. Поэтому я порой
принимал предложения литературных или культурологических журналов написать
для них эссе либо же выступить в каких-либо дискуссиях. Так в частности,
возникло эссе "Романтика латиноамериканской прозы", я переписал для
публикации в журнале "Латинская Америка" свое устное дискуссионное
выступление. Соображения мои расходились с мнением латиноведов, но
показались им занятными. И они уговорили меня, снабдив интереснейшими
книгами, написать о феномене открытия Америки. О чем я совершенно не жалею.
Владимир Орлов
Кто я есть, чтобы отважиться на воспоминания о дне победы, зная, что
мои слова могут оказаться рядом с воспоминаниями людей воевавших,
выстрадавших победу?
Вернее, кем я был в день победы, какие такие заслуги имел перед
отечеством в ту пору? Что я могу помнить? Я просто прожил годы войны и
встретил день победы живым.
В ночь с 8 на 9 мая в нашем трехэтажном доме стало шумно, хлопали
двери, люди кричали. Я проснулся испуганный. Мать успокоила меня: "Спи, спи!
Завтра не пойдешь в школу". "Почему?" "Война кончилась..." Я не должен был
заснуть, но заснул. А утром и вправду не надо было идти в школу, в 243-ю,
начальную, в Напрудном переулке. Я учился тогда в первом классе...
Что я могу помнить о войне?
Впрочем, оказалось - многое... Помню и из сорок первого. Нас трое. Двое
мальчишек и девчонка. В июльскую жару, в подмосковном поселке. Родители наши
в городе. Нам сказали: идет война. Падают бомбы и снаряды. От кого-то нам
стало известно: если приложишь ухо к дороге и услышишь, как дрожит земля от
взрывов, значит, немцы близко. Мы не раз укладывались на дачную просеку.
Нет, земля не дрожала и не тряслась...
Помню, вижу, слышу те свои годы, ощущаю боли и запахи военной поры, и
прежде всего запахи черной горбушки, жмыха, подсолнечного и соевого, горячей
картошки, "настоящего лорха"... Но все эти воспоминания кажутся мне слишком
личными, касающимися только меня и нужными лишь мне. Что может добавить
память тогдашнего школьника к истинной, окровавленной памяти народа о войне?
Да и знал я малую малость о том, что такое настоящая война.
К тому же за сорок лет в меня вошло столько сведений и откровений о
войне - из документов, из свидетельств воинов и очевидцев, из архивных
материалов, из пленок фронтовых операторов, из рассказов бывалых людей, из
произведений литературы, кино, которым поверил, из исследований историков, -
целые контейнеры информации, и ледяной и обжигающей, вошли в меня, и все,
что я не видел и не пережил, стало моим, а мое детское подчас и забылось или
перемешалось с чужим, отчего есть опасность приписать себе ощущения и мысли
людей старших поколений.
И вот когда я, взрослый, облада



Назад