ec72d61b     

Орлов Владимир - Трусаки



Владимир Викторович Орлов
Трусаки
Рассказ
Владимир Викторович Орлов - один из самых самобытных писателей нашего
времени. Используя приемы фантастики и романтического реализма, он пишет о
творчестве, о положении художника в обществе, о любви, о любимой Москве.
Романы Владимира Орлова изданы во многих странах мира.
Во второй том Собрания сочинений вошел роман "Происшествие в
Никольском" о судьбе юной Веры Навашиной, о драме, произошедшей в ее жизни,
и о том, что никогда не поздно по-новому взглянуть на свое предназначение, а
также рассказы, написанные в разные годы "Что-то зазвенело", "Трусаки" и
"Субботники".
Долго меня стыдили. Все уже бегали - и Евсеев, и Короленков, и Москалев
с Долотовым, и Ося, а я нет. Сначала меня уговаривали, предъявляли мне свои
животы, сопоставляли их с моим, и выходило, что их животы в чем-то стали
меньше. Я им завидовал. Милые мои трусаки начали даже приобретать подтяжки,
выстаивая очереди в Столешниковом переулке. А я все не бегал. "Эдак ты
докатишься, - говорила мне жена. - Посмотри, на кого стал похож". Я смотрел.
Какой был, такой я и остался, остановился в развитии. Но уж одно это было
плохо.
И я решил бежать. Хотя к тому времени бег трусцой и стал выходить из
моды. Некоторые из моих знакомых, отбегав, отпускали уж усы. Кто под
Бальзака. Кто под запорожского лихого сечевика. Иные, волевые, совмещали усы
с бегом. Иные все еще бегали натощак, просто так. Вот и меня умными словами
жена убедила присоединиться к ним. На усы, в особенности запорожского
романтического покроя, она не надеялась.
Но я человек застенчивый и ранимый. Представлю себе, как я в бежевом
пыльном костюме и в дурацкой вязаной шапочке с заячьим хвостом-помпоном - по
совету женского календаря - побегу по останкинским асфальтам и грязям, так
мне дурно становилось. Виделись сразу прохожие. Один с деловым чемоданом,
какой-нибудь хлыщ, физик или биолог, которому и по ночам снятся дрозофилы,
останавливался, глядел на меня и смеялся: "Ну и экземпляр!" - при этом он
наверняка думал, что и днем, вспоминая обо мне, будет смеяться. Мальчишка с
портфелем тыкал в мою сторону пальцем и орал приятелям: "Смотрите -
останкинский Борзов!.. Марк Спитц!.. Брат Знаменский!" Служащая барышня
фыркала, не стесняясь, в лохматый краешек пончо. Бабка, спешившая на рынок
за картошкой, шарахалась от меня и крестилась, как сорок лет назад, когда в
своей мелекесской деревне увидела аэроплан. А я готов был ей ответить на
ходу: "Сама не лучше выглядишь, старая дура..." Вот такие видения возникали
в моей голове при мыслях о первом забеге.
Я все оттягивал его. А для того, чтобы вконец не отказаться от
благородной и выстраданной идеи, бегал по утрам по квартире. Задевал хрупкую
зеркальную вешалку, сбивал парфюмерию. Жена не выдержала и сказала:
- Я понимаю, ты стесняешься бегать один. Но, может быть, ты с
кем-нибудь объединишься? Может, в компании тебе будет легче начать?
- С кем же это?
- Ну с кем... Вон ведь в нашем дворе сколько бегает... И Евсеев, и
Короленков, и Москалев с Долотовым, и Ося, наконец...
- Ну ладно, - вздохнул я. - Действительно, может, попробовать с
Евсеевым?..
Я пошел к Евсееву. Благо тот жил этажом ниже.
- Ну что ж, давай, давай, - сказал Евсеев. Тут же он рассмеялся и
подмигнул мне, как члену одной с ним масонской ложи. - Ты тоже, значит,
любишь с утра?
- С утра... - неуверенно сказал я. - Если выдержу, то и перед сном
можно будет... Специалисты так и советуют...
- Кто любит с утра, - захохотал Евсе



Назад