ec72d61b     

Осинский Владимир - Космический Корабль


Владимир Осинский
Космический корабль
До Нового года оставалось еще шесть месяцев или немногим меньше, когда
она, наконец, не выдержала и спросила у мальчика:
- Почему... так? Мы играем с тобой там, в роще на холме, и забираемся
на деревья, купаемся в речке... ах, какая студеная была вчера вода!.. Нам
весело, и мне... да, мне очень весело с тобой. Но... иногда ты словно
уходишь куда-то... Я вижу тебя, но так, как будто далеко... где-то... и
мне туда не добраться... Почему?!
У девочки вздрагивали губы, она теребила косу, перекинутую на грудь, и
смотрела на него широко открытыми вишневыми глазами, в которых были
стремление понять, обида и что-то похожее на гнев, хотя какой там может
быть гнев в двенадцать лет.
Мальчик не ответил, они молчали, и слышно было, как речка громко
перешептывается с громадным темно-зеленым валуном, омывая его, - казалось,
они трутся щекой о щеку.
Солнце зашло сразу, ночь... нет, неправда, что ночь _падает_ на землю,
- наоборот, летом она поднимается над землей, черно-голубая, высокая,
израненная звездами.
Девочке надоело молчание, она обиделась еще больше, но вдруг увидела
росчерк падающей звезды и, забыв обо всем, крикнула:
- Смотри, упала звезда! А я опять ничего не успела загадать...
Посмотрела на мальчика и тихо, уже без обиды, просто печально,
добавила:
- Вот и опять ты где-то... там. И совсем не думаешь обо мне... Постой!
А ведь у тебя этот... _летящий_ профиль! - и честно призналась: - Я
прочитала это в одной книге.
Он встрепенулся, как от озноба, сомкнул ладони на затылке, откинул
голову, потягиваясь, и улыбнулся. У мальчика были тонкие руки, нежное
лицо, а выражение глаз менялось так неожиданно и удивительно, словно у
него были их тысячи.
- Когда космический корабль несется в черном вакууме со скоростью,
близкой к скорости света, экипаж не замечает движения. И только перед
посадкой на планету, при торможении, люди начинают понимать, что такое
полет...
Так он сказал вдруг, и на этот раз у него были глаза, каких девочка еще
никогда не видела, и что-то в этих глазах испугало ее, однако тут же
уязвленное самолюбие взяло верх над растерянностью.
- Опять! - сварливо всплеснула руками маленькая женщина. - Да где ты,
интересно знать, живешь - на Земле или там?! - Она пренебрежительно ткнула
измазанным тутовым соком пальчиком в небо.
Мальчик внимательно и - во всяком случае, ей так показалось - с
жалостью взглянул на нее.
- И на Земле, и там... - ответил он серьезно, и опять у него были
_другие_ глаза, и она по-прежнему не могла бы ответить, в чем тут дело,
если бы ее спросили.
- Слушай, - решительно сказал он и встал с большого поваленного дерева,
где они уже третий месяц подряд почти каждый день встречали вечер. - Я
тебе открою одну тайну.
Он стоял перед ней, вытянувшись так, что ноги чуть изгибались плавной
линией назад, он смотрел перед собой, словно видел что-то не видимое ею, и
она тоже невольно встала.
- Тайну? - переспросила девочка с любопытством и страхом.
Он опять помолчал, и она, уже начиная привыкать к этой странной манере,
терпеливо ждала и даже не злилась.
- Я строю космический корабль.
Голос его прозвучал спокойно.
- Ты?!
- Ну, не совсем я... Его строят... Не обижайся, но ты не поймешь...
просто потому, что не знаешь. Хотя в известном смысле его строю и я... Да,
в первую очередь я!
Девочка растерялась, не зная, что ответить. Конечно, он ее разыгрывает,
и главное сейчас - достойно ответить. Что ж, она за словом в карман не
полезет...
-


Назад